travka (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} yooo) wrote,@ 2004-06-09 23:20:00 |
|
мементо
что я в жизни видела?
да много чего, всякого видела, хорошего, плохого.
страшного, да, видела.
видела утонувшего мальчика - мы его везли с пляжа в морг. Красивого мальчика, такого молодого - тогда ещё мне ровесника. А маму его - не видела, повезло мне, потому что я её себе только придумала, а сменщица, Анна Дмитриевна - видела, и говорила с ней, и бумаги все оформляла, вот где ужас-то, господи, в эти глаза смотреть, в эти глаза - говорить, бумаги опять же...
видела мужика, у которого рука правая в винт попала - ну, знаете, такими винтами экскаватор к земле прикручивают, чтобы не упал? Вот таким винтом ему пальцы и отрезало. А хирург наш - шил, что можно ещё было пришить, потому что - лето, жара, плохая септика...без всякого наркоза шил, пользовался кратковременной 2 стадией шока, под одним новокаином. Мужик со мной разговаривал, шутил что-то, я ему ватно-марлевым тампоном пот вытираю, а руки - мои, не его, - дрожат мелкой дрожью, и ничем её не унять.
Мужик этот вдруг шутить перестал, и хирургу серьёзно так говорит: ты, дядя, старайся, у меня правая рука одна, а детей - трое.
видела, как рожала немолодая рыжая тётка мёртвого ребёнка, а он не шёл, и решительный доктор Семён закатал ей рубашку, свернул, как жгут - и навалился всем телом. И вышло - то, что вышло, а что мы могли, а она вскочила, безумная совсем, зрачки белые, схватила синего и не отдавала, выла, отдайте мне деееточку, крооовииинууушку отдайте, Сёма, что же мы с тобой наделали? Как будто с Семёном она деточку делала, а может, отец был Семён, кто знает?
видела, как первородок поливают дистиллировкой из шприца, и зашивают вот это месиво кровавое, и ещё совестят: что ж ты, милая, я на тебя уже столько всего извёл, а ты ещё стонешь мне тут? Терпи!
видела бледных абортниц, бескровные лица в коридоре, никто ни на кого не смотрит, только сантиарки ворчат - не топчите тут, нам убираться ещё за вами, бляди
подружка моя институтская в таком же коридоре стояла, а врач её ругал последними словами, матерно - на весь этот бледный коридор, что, суки, наблядовали, а я теперь говно за вами разгребай забесплатно? А она беременная - от подонка, который жил у неё, маме чайку подливал, а как узнал что беременная - за ночь собрался, и мамину сберкнижку прихватить не забыл, и серёжки золотые с цепочкой
А она упёрлась, влезла на это кресло, в первый раз, нет, вы поймите - в первый!, а когда слазила - случайно ногой наступила...туда, да. И краем глаза - увидела, куда наступила.
И потом не жила, а так, дышала только, и не сказала же никому, мы только после института поговорили об этом, сколько же горя, сколько слёз - молча, молча всё, ни стона, ни жалобы.
видела, как умирают старики от пролежней, или - от отсутствия самых простых лекарств, гемадез, кокарбоксилаза... и они есть в аптеке, прямо рядом, вот на том же этаже, есть лекарства, есть врачи, есть больница, и не война у нас - мирная жизнь размеренная, а они - умирают, а вы стоите в коридорах, и спрашиваете - как там мой Мишенька, доктор, какие прогнозы? - и дела никому нет до чужих стариков, до их пролежней, до их гемадеза...
видела девочек-самоубийц, разных. И тех, кто с крыши спрыгнул, скорая приехала - поди ж, ещё живая, а впрочем, кто знает, что такое "живая" - голова как расколотый арбуз, мозги по всей улице размазаны, волосы длинные, от крови слиплись, а рот - дышит, и сердце тук-тук, тук-тук, очень быстро, очень. Очень страшно, вот это было - очень страшно, невозможно думать, невозможно помнить, послеродовой психоз, дочке сколько там не помню месяцев, муж её - постарше вроде, идиот, всё бегает, круги наматывает, говорит - как я не понял, как не понял сразу, когда она дочку нашу в духовку положила и газ включила первый раз.. и ещё девочек, с венами, с таблетками, ещё с таблетками - девочки почему-то таблетки предпочитают, а парни - удавки, почему - не знаю, но одного помню очень хорошо - удавился телевизионной антенной, даже адрес помню, может, потому что первый самый был?
я не смогла там работать, со всем этим, меня - не хватило, эта ноша - мне не по плечам.
Важно понять это вовремя, а то вот Игорь, знакомый хирург, умница, талант, лучший на курсе - сторчался, вконец, видела его недавно на Привозе - едва узнала. Хотя вот другие, попроще - устроились нормально, сосут жир за большие деньги, на вопросе всемирной справедливости не зациклены, ну джа не мне их судить, не мне, я вообще сошла с дистанции, и нечего зарекаться - как бы оно было, если б не сошла.
кто-то тупеет, кто-то - горькую пьёт, сам-один после работы в пустом кабинете, кто-то с анестезиологами договаривается - затейники они, эти анестезиологи, кто-то - в деньги всё переводит, кто-то - воет по ночам немым ртом, чтобы жену не разбудить, детей не напугать, кто-то - плачет тихонько, под маской-шапочкой и не разглядишь: пот ли, слёзы ли...
не знаю, можно ли пережить всё то, к чему можно привыкнуть.
много на свете горя, столько - что обо всех и не вспомнишь, над всеми не заплачешь - слёз не хватит, рук не хватит - всех удержать, вытянуть, денег никаких не хватит - всем по банке гемадеза по коммерческим ценам, при зарплате в 90 рублей старыми, а у врачей - 120, и у них тоже - дети, семья, мама вот болеет...
никого нельзя винить, и себя - не надо, а вот ношу надо по плечу, да, и ещё - сопереживать, со-страдать, от просто выпить да порыдать с кем-то в пустом кабинете, тоже дело не из лёгких, нужное дело, до всего остального - банку гемадеза лишнюю, детям во дворе - фруктов помытых вынести, а не своей одной - яблоко, а остальным - шиш, спросят дорогу - покажи дорогу, постучали в дверь - открой дверь. чего уж, просто всё, хоть и страшно, конечно.
что я в жизни видела?
да много чего, всякого видела, хорошего, плохого.
страшного, да, видела.
видела утонувшего мальчика - мы его везли с пляжа в морг. Красивого мальчика, такого молодого - тогда ещё мне ровесника. А маму его - не видела, повезло мне, потому что я её себе только придумала, а сменщица, Анна Дмитриевна - видела, и говорила с ней, и бумаги все оформляла, вот где ужас-то, господи, в эти глаза смотреть, в эти глаза - говорить, бумаги опять же...
видела мужика, у которого рука правая в винт попала - ну, знаете, такими винтами экскаватор к земле прикручивают, чтобы не упал? Вот таким винтом ему пальцы и отрезало. А хирург наш - шил, что можно ещё было пришить, потому что - лето, жара, плохая септика...без всякого наркоза шил, пользовался кратковременной 2 стадией шока, под одним новокаином. Мужик со мной разговаривал, шутил что-то, я ему ватно-марлевым тампоном пот вытираю, а руки - мои, не его, - дрожат мелкой дрожью, и ничем её не унять.
Мужик этот вдруг шутить перестал, и хирургу серьёзно так говорит: ты, дядя, старайся, у меня правая рука одна, а детей - трое.
видела, как рожала немолодая рыжая тётка мёртвого ребёнка, а он не шёл, и решительный доктор Семён закатал ей рубашку, свернул, как жгут - и навалился всем телом. И вышло - то, что вышло, а что мы могли, а она вскочила, безумная совсем, зрачки белые, схватила синего и не отдавала, выла, отдайте мне деееточку, крооовииинууушку отдайте, Сёма, что же мы с тобой наделали? Как будто с Семёном она деточку делала, а может, отец был Семён, кто знает?
видела, как первородок поливают дистиллировкой из шприца, и зашивают вот это месиво кровавое, и ещё совестят: что ж ты, милая, я на тебя уже столько всего извёл, а ты ещё стонешь мне тут? Терпи!
видела бледных абортниц, бескровные лица в коридоре, никто ни на кого не смотрит, только сантиарки ворчат - не топчите тут, нам убираться ещё за вами, бляди
подружка моя институтская в таком же коридоре стояла, а врач её ругал последними словами, матерно - на весь этот бледный коридор, что, суки, наблядовали, а я теперь говно за вами разгребай забесплатно? А она беременная - от подонка, который жил у неё, маме чайку подливал, а как узнал что беременная - за ночь собрался, и мамину сберкнижку прихватить не забыл, и серёжки золотые с цепочкой
А она упёрлась, влезла на это кресло, в первый раз, нет, вы поймите - в первый!, а когда слазила - случайно ногой наступила...туда, да. И краем глаза - увидела, куда наступила.
И потом не жила, а так, дышала только, и не сказала же никому, мы только после института поговорили об этом, сколько же горя, сколько слёз - молча, молча всё, ни стона, ни жалобы.
видела, как умирают старики от пролежней, или - от отсутствия самых простых лекарств, гемадез, кокарбоксилаза... и они есть в аптеке, прямо рядом, вот на том же этаже, есть лекарства, есть врачи, есть больница, и не война у нас - мирная жизнь размеренная, а они - умирают, а вы стоите в коридорах, и спрашиваете - как там мой Мишенька, доктор, какие прогнозы? - и дела никому нет до чужих стариков, до их пролежней, до их гемадеза...
видела девочек-самоубийц, разных. И тех, кто с крыши спрыгнул, скорая приехала - поди ж, ещё живая, а впрочем, кто знает, что такое "живая" - голова как расколотый арбуз, мозги по всей улице размазаны, волосы длинные, от крови слиплись, а рот - дышит, и сердце тук-тук, тук-тук, очень быстро, очень. Очень страшно, вот это было - очень страшно, невозможно думать, невозможно помнить, послеродовой психоз, дочке сколько там не помню месяцев, муж её - постарше вроде, идиот, всё бегает, круги наматывает, говорит - как я не понял, как не понял сразу, когда она дочку нашу в духовку положила и газ включила первый раз.. и ещё девочек, с венами, с таблетками, ещё с таблетками - девочки почему-то таблетки предпочитают, а парни - удавки, почему - не знаю, но одного помню очень хорошо - удавился телевизионной антенной, даже адрес помню, может, потому что первый самый был?
я не смогла там работать, со всем этим, меня - не хватило, эта ноша - мне не по плечам.
Важно понять это вовремя, а то вот Игорь, знакомый хирург, умница, талант, лучший на курсе - сторчался, вконец, видела его недавно на Привозе - едва узнала. Хотя вот другие, попроще - устроились нормально, сосут жир за большие деньги, на вопросе всемирной справедливости не зациклены, ну джа не мне их судить, не мне, я вообще сошла с дистанции, и нечего зарекаться - как бы оно было, если б не сошла.
кто-то тупеет, кто-то - горькую пьёт, сам-один после работы в пустом кабинете, кто-то с анестезиологами договаривается - затейники они, эти анестезиологи, кто-то - в деньги всё переводит, кто-то - воет по ночам немым ртом, чтобы жену не разбудить, детей не напугать, кто-то - плачет тихонько, под маской-шапочкой и не разглядишь: пот ли, слёзы ли...
не знаю, можно ли пережить всё то, к чему можно привыкнуть.
много на свете горя, столько - что обо всех и не вспомнишь, над всеми не заплачешь - слёз не хватит, рук не хватит - всех удержать, вытянуть, денег никаких не хватит - всем по банке гемадеза по коммерческим ценам, при зарплате в 90 рублей старыми, а у врачей - 120, и у них тоже - дети, семья, мама вот болеет...
никого нельзя винить, и себя - не надо, а вот ношу надо по плечу, да, и ещё - сопереживать, со-страдать, от просто выпить да порыдать с кем-то в пустом кабинете, тоже дело не из лёгких, нужное дело, до всего остального - банку гемадеза лишнюю, детям во дворе - фруктов помытых вынести, а не своей одной - яблоко, а остальным - шиш, спросят дорогу - покажи дорогу, постучали в дверь - открой дверь. чего уж, просто всё, хоть и страшно, конечно.
